Воспоминания про Андрея Краско

Андрей Краско фото с бородой 

Ваша оценка:
[Всего: 1 Среднее: 5]


Иван Краско про Андрея Краско.

В день, когда родился Андрюша, 10 августа 1957 года, я сдавал вступительные экзамены в театральный институт. Так что первой в больницу прибежала моя теща Мария Александровна. Она же и заметила: «А нос-то большой! Ну, ничего, будет энергетиком!» (Смеется.) И назвать хотела его Эдуардом. Признаюсь, полноценным отцом я почувствовал себя только после рождения дочери Юли. А вот Андрюшку пропустил… Учился, работал, а его воспитывали мама с бабушкой. Он рос абсолютнейшим Обломовым. Моя жена Кира Васильевна, филолог по образованию, ради сына устроилась работать в садик и на переменках бегала в школу, чтобы расстегнуть Андрюшеньке штанишки. Маленьким он обо всем имел свое мнение.

Расскажу один случай. Раньше спектакли шли по телевизору в прямом эфире. Как-то уходя на работу, я сказал: «Андрюша, сегодня играю для тебя». Вечером он встречает у порога. «Понравилось?» — спрашиваю. «Понра-а-авилось…» Но вижу, что он не в восторге. «Почему же ты думаешь одно, а говоришь другое?» — «Работа у тебя смешная. Помер, а сам домой пришел», — ответил мой девятилетний сын…

Я пытался приучить его к самостоятельности, упрекал: «Ты растешь недотепой, все за мамкину юбку держишься!» Силы воли у него всегда было маловато. Они ведь вместе с Андреем Ургантом квасили, но тот выплыл, а мой так и не смог себя преодолеть. Однажды прихожу — Андрюха в стельку. «Почему тебе не остановиться? Я тоже выпиваю, но делаю это для аппетита, в удовольствие». Он в ответ мычит что-то нечленораздельное. «Только не говори, что тебя мамка в детстве уронила и с тех пор от тебя водкой попахивает», — пошутил я. Андрей так расхохотался, что даже протрезвел. Он любил классику и, конечно, узнал гоголевского «Ревизора»… Но все разговоры были бесполезны, остановиться он уже не мог. Думаю, это гены. Мой отец и старший брат померли от водки, так что эта напасть крепко сидит в нашем роду.

Андрей Краско никогда не жаловался на здоровье, старался беречь своих близких. Я часто вспоминаю нашу последнюю встречу. Меня пригласили на Московский международный кинофестиваль. Я приехал, позвонил сыну. Андрей сразу прибежал, мы обнялись. Я обратил внимание на его одутловатость: «Сынок, что происходит? Ты чего вширь расползаешься?» — «Папа, не переживай, я просто хорошо питаюсь». Но видимо, это все-таки было связано со здоровьем, потому что через неделю на съемках в Одессе произошла трагедия…

Юрий Кузнецов про Андрея Краско.

Андрей Краско в халатеГод назад, увидев дату смерти на могиле Андрея Краско, схватился за голову: десять лет прошло! Я совершенно не помню, где и как мы познакомились. Скорее всего, в кафе на «Ленфильме» — мы проводили там дни напролет в надежде, что нас заметят, пригласят, А подружились на картине Дмитрия Светозарова «Прорыв». Андрей взял меня, безродную лимиту, под свою опеку и стал моим личным Вергилием, открыв мне необыкновенный город. Его любимая улица Марата, шикарные парадные с каминами, витражами, люстрами, лепниной, ротонда на Гороховой… Он пригласил меня на обед к своему отцу Ивану Ивановичу, отвел меня к митькам на Пушкинскую, где был вечный разгуляй. Андрей показал мне все стоящие пивнухи города.

Особенно душевно было на Садовой, где подавали теплые креветки, хрустящие сухарики и холодное пиво. Кстати, на «Прорыве» Андрей мне здорово помог. Мы снимали финал — нервный, жесткий, тяжелый. Светозаров требовал от меня заливистого, до колик в животе, смеха. А я никак не мог засмеяться. Кстати, так и не научился делать это по заказу. Митя нервничает, уже всю пленку на меня извел: «Кузнецов, ты издеваешься? Будешь смеяться или нет?!» И тут после команды «Мотор» рядом с оператором вдруг появляется Андрей. Снимает с себя брюки и поворачивается ко мне задницей. Я, конечно, не выдержал. Впрочем, не только я — хохотала вся группа.

Андрей Краско, несмотря на немногословность, неспешность и даже вялость, был из тех, кому можно позвонить в трудную минуту. Как-то жена вместе с дочкой уехали в Болгарию. Я остался один в абсолютно растрепанных чувствах — выпивал, рыдал, жалел себя. Наконец не выдержал и набрал Андрея. Он примчался ко мне ночью: «Кузя, ты чего? Соберись давай!» — и до утра вел со мной душеспасительные беседы. А однажды, когда его приятель никак не мог улететь из Ленинграда к любимой женщине, почти ночью Краско позвонил Михаилу Боярскому.

Вчетвером на Мишиной машине мы отправились в Пулково, и Боярский получил у администратора вожделенный билет. Андрей был щедр душой, никогда никого не бросал. Думаю, женщинам нравилась его некая инфантильность, позволяющая приласкать, пожалеть… Но однажды я стал свидетелем его горя. Мы снимались у Светозарова в фильме «Псы» в Туркмении. В один из вечеров из гостиничного номера Андрея я услышал стон. Оказалось, он получил от подруги письмо: она сообщила, что встретила другого. Я привел Андрюшу к себе, а у него слезы бесконечным потоком: «Как это? Как такое возможно?» Признаюсь, я был ошеломлен глубиной его чувств…

Андрей Краско был очень доверчив. В Туркмении мы жили довольно долго. Сухой закон, одни осточертевшие дыни… Знающие люди подсказали: мол, дуйте на вокзал, там за пятьдесят рублей можно купить бутылку. Наскребли денег, ночью пошли. Местные сразу же потребовали деньги вперед. Андрей отдал. А они завели нас во дворы и сами скрылись. Хорошо, не покалечили! В общем, постояли мы и побрели опять есть дыни (смеется).

Я часто вспоминаю, как отдал ему за пять копеек колыбельку своей дочки, как он приезжал ко мне на своей разбитой голубой «Волге», как пятого и двадцатого числа каждого месяца встречались у окошка кассирши Аллочки, а потом шли в Дом актера пропустить пятьдесят граммов под селедочку с огурчиком… Сейчас у него была бь семья, дети и мы наверняка дружили бы семьями, ездили бы на дачу, пили по-стариковски чай. Это была бы серьезная и очень взрослая дружба.

Евгении Ганелин про Андрея Краско.

Андрей Краско тельняшкаВ институте Андрей не строил из себя актера и больше походил на добродушного мямлю, в хорошем смысле этого слова. За невнятное произношение преподаватель сценической речи Валерий Гелендеев его так шпынял, что Андрюша, едва завидев педагога, забивался в самый дальний угол. Смешно, но спустя годы такая манера говорить стала его «коронкой» в кино…

Андрей Краско обладал редкими качествами — добротой, неспособностью обижать людей, легкостью характера. Помню, когда мы с ним служили в Театре Ленинского комсомола, нам все время хотелось есть, а иногда — выпить. На восемьдесят четыре рубля в месяц особо не пошикуешь. Кроме таланта и огромного жизнелюбия, у нас за душой ничего не было, поэтому мы постоянно искали способ заработать. Как-то он предложил пройтись по съемочным группам «Ленфильма».

«Ты послушай! Тебя спросят: можете сыграть Отелло? Отвечай: могу! А Гамлета? А предателя родины? А доблестного чекиста? На все вопросы отвечай: могу! Куда-нибудь да возьмут». Мы разбежались в разные стороны, а через полтора часа встретились в ленфильмовском кафе. Смотрю, Андрей изрядно приуныл. «Говорил же, что мы не можем», — заявил я. «Мы-то можем, это они не могут нас снять».

Андрей относился к себе с иронией. Когда ему предлагали спеть, дико стеснялся. А еще терпеть не мог галстуки и костюмы. Как-то мы, готовя очередной капустник, заявили: «Краско, от тебя никакого толку: вид не парадный, сам не Карузо». Оказалось, что он втихаря придумал номер… Все остолбенели, когда на сцене появились Аркадий Коваль и Краско в шикарных костюмах и белых рубашках с галстуком. Андрей вдохнул и произнес: «Орато-о-ория (от слова «орать»). Исполняется на рояле в четыре руки». Открывается занавес. Стоит длинная вешалка из школьной раздевалки, к которой привязано бутылок пятнадцать из-под спирта «Рояль», наполненных водой. А оба «музыканта», вооружившись столовыми ложками, принялись невозмутимо отбивать «Воздушную кукурузу». Публика падала от смеха… Когда мы пришли поздравить их в гримерку, Андрей Краско заявил: «Между прочим, спирт мы не вылили… Предлагаю поднять «Рояль» за наш рояль!»

Видео про Андрея Краско:

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− один = пять