Владислав Дворжецкий

Владислав Дворжецкий актер биография Что такое счастье, каждый понимает по-своему. Владислав Дворжецкий, случись ему написать книгу о себе, наверняка закончил бы ее словами: «Хочу, чтобы остров Сахалин отдали детям и устроили на нем нечто вроде Диснейленда. Был бы счастлив стать комендантом этого острова».

Его часто называли марсианином — до того был не похож на остальных. Высокий рост, широкие плечи, красивая голова, умный, сократовский, лоб встречаются у многих, но у Дворжецкого и рост был как-то особенно хорош, и голова как-то невероятно красиво посажена. Все это самым магическим образом притягивало внимание к его персоне. На него не хотелось смотреть, его хотелось разглядывать детально, каждую черточку. Кажется, режиссер Владимир Наумов рассказывал, что Владислав при первой встрече напомнил ему готическое сооружение. Но откуда, откуда этот надлом в еще молодом человеке? Ощущение незатянувшейся раны, может и не одной? Откуда?

Ему было отмерено всего 39 лет. Из которых в кино — не более десяти. Потом это десятилетие его недолгой жизни назовут звездным. Режиссеры звали Дворжецкого в свои фильмы. Зрители его обожали. По нынешним временам — селебрити! Со всей полагающейся статусу «атрибутикой» в виде хороших гонораров, загородного дома, собственного автопарка, жен-красавиц. Но не мы времена выбираем. И Владислав Дворжецкий жил в те, какие были ему предназначены свыше.

Жен, впрочем, было четыре. И детей трое. А вот в остальном… В Москве он, уже знаменитый и популярный, долгое время не имел прописки и жилья — кочевал по друзьям, случалось ночевал на вокзалах. Со старшим сыном Сашей, переехавшим к отцу с Дальнего Востока, и любимой сторожевой Гитой какое-то время ютились в крошечной комнатке, которую снимали у вдовы поэта Смелякова. В кооперативную трехкомнатную квартиру въехал незадолго до смерти. Чтобы внести первый взнос, влез в огромные долги. Чтобы отдать хотя бы часть из них, продал машину — единственное, что было ценного. Денег всегда в обрез — снявшись в фильмах «Бег» и «Возвращение «Святого Луки», еще и должен киностудии остался. Даже кепку было не на что купить — сшил сам. А вместо шарфа укутывал шею обычным вафельным полотенцем.

Судьба его не баловала, с горечью заметит отец, актер Вацлав Дворжецкий. Может, потому даже в молодости казался он человеком много страдавшим, многое пережившим. Ранние залысины, бездонные глаза-блюдца — в которых печаль и свет, грусть и теплота; улыбка — обезоруживающая, трогательная, почти детская.

Его последняя жена Наталья, с которой, может впервые в жизни, был, пусть недолго, счастлив по-настоящему, как-то сказала: Владик родился между арестами отца. Вацлав Янович за «контрреволюционную деятельность» в общей сложности провел в лагерях 14 лет. Владик был уверен — и мама так говорила; папа на фронте. А соседские дети вслед кричали: «Твой отец — немецкий шпион!» Что чувствовал затравленный мальчишка? Разве мама может говорить неправду?

Они жили в Омске, куда отец практически сбежал из Киева еще после первого заключения. Мама Таисия Владимировна и бабушка работали в театре, получали копейки. Все время хотелось есть. Однажды, запертый матерью в комнате, голодный, он не выдержал и съел кусок мыла. Из самых ярких воспоминаний детства: директор театра приезжает на работу в санях. А через некоторое время из лошади сделают колбасу.

Закончилась война. Освободился отец. В лагере он познакомился с женщиной, родилась дочь. Жена измены не простила, подала на развод. Владику было всего семь лет. Он не знал отца, по сути совершенно чужого ему человека. «Я любил его и надеялся на ответное чувство. А меня встретил волчонок…» — спустя годы в своих воспоминаниях напишет Вацлав Янович. Время мало что изменит — они будут общаться, но их отношения на десятилетия останутся натянутыми: «Я писал сыну. Но он редко откликался».

Владислав Дворжецкий генерал хлудов бегИдти по родительским стопам не собирался. Окончил военно-медицинское училище, служил полковым фельдшером на Сахалине — раз и навсегда влюбившись в эти места. Остался на Дальнем Востоке после демобилизации. Заведовал аптекой, женился. Родился первенец — Саша. Семейное счастье оказалось недолгим, по слухам Владислав не » смог простить жене интрижку на стороне.

Вернулся в Омск. Решил поступать в медицинский институт. Но прием уже закончился. Ему 25 лет, и вопрос «Что дальше?» совсем не праздный. Мама, преподававшая в театральной студии при местном ТЮЗе, и посоветовала учиться актерской профессии. Нет, истории про удивительный взлет и про то, что «проснулся знаменитым», не получится. На сцену провинциального театра Дворжецкий выходил в ролях эпизодических. И никто не говорил о магических свойствах его таланта, никто не сравнивал с великим Мочаловым — мол, дан великий дар, что в театральном мире называется «внутренняя тишина», а проще говоря, умение молчать, держать паузу. Никто не восхищался военной выправкой, породой — как-никак потомок польских дворян. Все будет позже. А тогда он остро чувствовал собственную ненужность. А ведь надо было кормить семью — еще во время учебы в студии влюбился в однокурсницу Светлану. Поженились, родилась дочь Лида.

Все чаще возникало желание уйти в другой театр. Но куда? Кто и где его ждал? Правда, приехавшая из Москвы ассистент ка режиссера забрала с собой его фотографии. Но прошло несколько месяцев — тишина… Владимир Наумов и Александр Алов готовились к съемкам «Бега» по булгаковской пьесе. Случайно увидели фотографии неизвестного актера: какое интересное лицо! В Омск полетела телеграмма с приглашением на кинопробы. Дадут Хлудова, предсказала Светлана. Отшутился: вечно ты преувеличиваешь мои возможности.

О ставшей судьбоносной работе Владислав Дворжецкий отзывался как об «изнурительной и радостной». Ему, неопытному, мало что успевшему сыграть, было страшно, мучительно, тяжело — он жил жизнью этого «смертоподобного» человека, принял на себя его преступления, вместе с ним бредил, сходил с ума, тосковал, понимая, сколь высока будет плата за содеянное. Героя, старше себя на 20 лет, сыграл без грима. После «Бега» имя Дворжецкого узнали миллионы.

«Возвращение «Святого Луки», «Солярис», «Земля Санникова», «Капитан Немо», «Возврата нет»… Фильмы, о которых сегодня говорят, — культовые. Невероятный  успех, известность голову не вскружили. Сетовал на то, что зачастую режиссеры используют его внешние данные — мол, всех белогвардейских офицеров переиграл. А хотелось сняться в комедии — у Леонида Гайдая или Рязанова. Шутил: вот столкнулся с Эльдаром Александровичем на студии, он даже поздоровался.

Ритм жизни был стремительный — съемки, концерты, гастроли, встречи. Порой хотелось сбежать от всех. Как-то уехал в Горький — «встал на лыжи с единственной целью заблудиться. Добрел до старинных русских скитов, словно вновь прочел Мельникова-Печерского». Уединение — вот чего ему не хватало. А проще говоря, уставал он невероятно. Владислав Дворжецкий себя не щадил, вспоминают друзья. Но — «Я люблю работать, без работы страшно, всех извожу».

Недавнему провинциалу, ни кола ни двора, нужно было удержаться в суетной, шумной, равнодушной к чужим слезам Москве. В дневнике записал: «Каких только глупостей не повторяют насчет роли природы и везения, забывая, что еще Данте предостерег: на перине лежа, ни славы не добыть, ни одеяла!» Что важнее — одеяло или успех?

Из-за отсутствия жилья он не смог перевезти из Омска Светлану с дочерью. Семейная жизнь затрещала по швам. Второй развод. Потом удалось снять комнатку в актерском общежитии. Новосел поразил соседей тем, что умел чинить проводку и… вязать. Увлечение было родом из детства: маленький Владик наблюдал, как вязала мама — так и научился петли делать, пройму вывязывать. Позже он отдыхал за вязаньем, не обращая внимания на усмешки коллег: почти Аполлон и вдруг — спицы, клубки.

Нужно было заботиться о старенькой маме, детях. Наталья вспоминала, что едва ли не на первом свидании он вдруг робко сказал: «Мне надо Лидушке туфли купить, вы мне поможете?» Он отправлял им посылки, Лида приезжала на каникулы. Младшему сыну Диме, от третьего брака, с московской манекенщицей Ириной, потребовалась операция-Дворжецкий носился по врачам, клиникам. Всякий раз, возвращаясь после встречи с сыном, не мог уснуть. Однажды с грустью сказал о бывшей жене: если бы я мог заплатить ей все алименты до его 18 лет, она бы Диму отдала мне. Наташа, работавшая в исполкоме, помогла собрать и оформить документы на покупку квартиры.

Там не было ничего, кроме раскладушек. Но они весело распределяли комнаты: вот в этой Влад с Наташей, в этой — мама, в третьей — Саша. Таисия Владимировна привезла из Омска старенький холодильник — должна же в квартире быть хоть какая-то мебель. Здесь он отпраздновал свой последний, 39-й день рождения.

Владислав Дворжецкий капитан немоПод новый, 1977 год на съемках в Ялте почувствовал себя плохо. Вердикт врачей шокировал: актер за короткое время на ногах перенес два инфаркта! Его положили в больницу. Через месяц врачи разрешили повернуться на другой бок — в дневнике появилась радостная запись: «Сестры заулыбались. Значит, все сдвинулось!» Там же, в ялтинской больнице, познакомился с католикосом Вазгеном. Хочешь изменить судьбу — измени внешность, сказал священник. И Владислав Дворжецкий решил отращивать бороду.

Вам нельзя перерабатывать, курить, нужно больше отдыхать — третий инфаркт не за горами, предупреждали врачи. Вы вяжете? Прекрасно! Лежите — вяжите. В ответ только усмехался. Курить так и не бросил. И, превозмогая усталость, недомогание, мотался по стране. Иногда просил Наташу: «Будут звонить со студии, скажи — уехал, и никогда не вернется». И, понимая тщетность любых отговорок, шутил: и на Северном полюсе найдут.

Все же от нескольких заманчивых предложений отказался, понимая, что сниматься не позволит здоровье: от роли Сикорского, писавшейся как раз на него, в фильме «Поэма о крыльях», от отца Сергия в экранизации повести Толстого. А может, бросить кино, делился с Наташей мечтами, заняться литературой, засесть за машинку и писать, писать. Вот еще бы хорошо купить дом в Подмосковье и жить там, среди природы, круглый год — в тишине, уединении. И ребятишек собрать под одной крышей…

28 мая 1978 года Владислав Дворжецкий умер в гостинице Гомеля. Его обнаружили лежащим на кровати с книжкой «Животный мир Белоруссии» в руках. В номере повсюду стояли цветы — приношения от благодарных зрителей, в пепельнице — гора окурков.

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

два × = шестнадцать