Татьяна Буланова: Мой главный принцип — умеренность

Татьяна Буланова певица биографияПесни в исполнении Татьяны Булановой заставляют плакать миллионы женщин, а о ней самой уже снимают кино. Но жизнь интереснее любого сценария…

— Таня, в каком жанре будет фильм?

— Это не байопик, а, скорее, сочинение на тему моей творческой и личной жизни. Песни, конечно, прозвучат в моем исполнении.

— Актрису подобрали внешне похожую?

— Нельзя сказать, что один в один, но сходство, особенно с Таней Булановой начала 1990-х, есть.

— После премьеры тебя наверняка начнут приглашать различные ток-шоу. А ты их не очень жалуешь…

— Не совсем так. Просто есть темы, которые я не хочу обсуждать ни за какие деньги.

— Много предлагали?

— Не то слово! Не буду тебя шокировать цифрами, но даже за такие деньги я не готова переступить через себя. Самое ужасное для меня — выглядеть недостойно. Я считаю, что такое публичное раздевание недопустимо. В конце концов, это ударит по репутации.

— В общем, ты не сторонник эпатажа. А как насчет экспериментов с внешностью? В США, например, женщина отважилась сделать себе «инъекцию молодости» и перестала стареть.

— Стареть никому не хочется. Если бы я не была такой отчаянной трусихой, обязательно попробовала бы что-нибудь из новейших достижений косметологии. А я, не поверишь, впервые обратилась к косметологу только в 40 лет, и то по совету подруги, которая рассказала мне про инъекции гиалуроновой кислоты. До этого пользовалась исключительно кремами. К счастью, сегодня огромное количество эффективных средств, которые если и не избавят от морщин, то значительно улучшат состояние кожи.

— Елена Малышева убеждена, что единственный действенный метод борьбы с морщинами — ботокс.

— У меня другой опыт: во-первых, больно, во-вторых, результат сомнительный. Пришлось даже использовать специальную лампу, чтобы мышцы побыстрее «разморозились». А вот мезотерапия мне понравилась. Смысл процедуры в том, чтобы обеспечить подкожный слой питательными веществами. Правда, я очень боюсь уколов, так что этот подвиг, вероятно, уже не повторю. Кстати, по этой же причине я до сих пор не решилась на липосакцию.

— Зачем тебе это, побойся бога!

— Серьезно! Лет в 12 я впервые подумала, что хорошо бы скинуть пару лишних килограммов. Хотя я не была толстой, скорее крепенькой. Но мне очень хотелось иметь длинные худые ноги (смеется). Однако до дела дошло только в институте: мы с подружкой решили не есть после семи вечера. Но ближе к восьми думать ни о чем, кроме еды, мы уже не могли и рванули к холодильнику… (Смеется.) В 25 лет я окончательно осознала свое несовершенство: мне не нравилось все — фигура, волосы, нос, овал лица.

После рождения старшего сына я прибавила пять килограммов, и мне казалось, что из зеркала на меня смотрит какая-то тумбочка на ножках. Чего я только не делала: таблетки, добавки. Пока пьешь — худеешь, бросаешь — процесс останавливается. И тогда я села на диету Элизабет Тейлор — единственное, что дало быстрый и, самое главное, длительный результат. Суть заключается в том, чтобы не есть после пяти вечера и не злоупотреблять мясными блюдами.

— Ты придерживаешься ее до сих пор?

— Да, но сначала я не ела после шести, потом — после пяти, а сейчас уже в четыре закрываю рот на замок. На вечеринках — только вода и фрукты. Зато я добилась желаемого веса — пятьдесят один килограмм. И окончательно убедилась, что полнота — это дело привычки и распущенность.

— Но изменить овал лица или форму носа при помощи диеты не получится…

— Для этого существует косметика. Лет в 14 я уже вовсю экспериментировала. Помню, как впервые накрасила ресницы — еле-еле, в надежде, что родители не заметят. Перед уходом забежала на кухню сказать «пока», и папа тут же отреагировал: «Ну-ка, подойди!» Но его выволочка меня не смутила… А свою первую «боевую раскраску» я сделала, когда получала паспорт. В 1980-е в моде были ярко подведенные глаза и невероятные начесы — в таком виде я и пришла в паспортный стол. Произвела сумасшедший эффект (смеется). Сегодня мой главный принцип — умеренность. И еще: какой бы уставшей я ни была, обязательно перед сном смою косметику.

— Используешь для этого специальное средство?

— Я не люблю ощущения пленки на лице после тоников и пенок, поэтому просто умываюсь водой. Все-таки, как ни крути, очень многое зависит от генетики. Я никогда не выглядела на свой возраст: в 15 лет мне давали 10, в 18 — 14…

— Тебе скоро 50, а выглядишь ты на 30.

— От цифры даже страшно становится! (Смеется.) Надо бы отметить юбилей, но на подготовку нет ни времени, ни средств. Я вообще отношусь к деньгам легко, и они отвечают взаимностью — долго у меня не задерживаются. Но я не переживаю: художник должен быть голодным, да и живем один раз (смеется).

— Кризис ощущается?

— Мне лично запомнился кризис 1998 года, когда мы записали альбом, потратив на него внушительную сумму, и не только не заработали, но даже не окупили затраты. Вообще, кризис — это когда закрываются дорогие магазины и рестораны, а у нас пока все работает. Наверное, сложившаяся экономическая ситуация задела очень состоятельных людей, которые вместо миллиона евро в месяц вынуждены довольствоваться девятьюстами тысячами. А для тех, кто таких денег отродясь не видывал, ничего кардинально не изменилось.

— Не скажи. Например, на пенсию теперь выйдем гораздо позже.

— А ты знаешь, что вокалисты и музыканты, играющие на духовых инструментах, уходят на заслуженный отдых через 25 лет? Так что я уже могу претендовать на законную пенсию (смеется). Правда, вряд ли это будет большая сумма.

— Поездить по миру точно не удастся…

— Я не заядлый путешественник, хотя много где побывала. Азия, например, вообще не мой регион, прежде всего из-за влажного климата. А вот Америка меня поразила. Жаль, что я не добралась до Западного побережья: Алена Апина напугала меня историями о состоянии самолетов внутренних рейсов. Зато в Нью-Йорк просто влюбилась. Это город, где хочется творить.

Мне кажется, если бы я записывалась там в студии, то спела бы так, как никогда в Питере и Москве! Вид, открывающийся с высоты пятидесятого этажа, заставляет почувствовать себя на другой планете, а необычная архитектура каменных джунглей дарит ощущение невероятной свободы. Возможно, поэтому и люди в Нью-Йорке такие общительные. В отличие от немцев и англичан в них нет снобизма. Хотя жить в Америке я бы не смогла — слишком уж привязана к родным.

2019

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

× восемь = сорок