Никас Сафронов — Мое сердце всегда свободно

Никас Сафронов художник фото В Академии художеств прошла выставка Никаса Сафронова «Высокая и тайная любовь». Наш корреспондент взяла эту новость на карандаш и расспросила знаменитого художника об искусстве жить, любить, делать деньги и… просто об искусстве.

— Никас, прежде всего хочу поздравить вас с открытием выставки.

— Спасибо.

— Волнуетесь?

— Нет. В первый раз волновался: все-таки академики, студенты, коллеги — публика критически настроенная. Но отзывы были прекрасные! Я обновил экспозицию, добавил картины в стиле «дрим вижн» — это мое ноу-хау. Я создал это направление в живописи, опираясь на опыт старых мастеров. Техника очень сложная, многослойная. Никто в ней больше не работает. В планах — собрать коллекцию из ста полотен и показывать в разных странах как современное российское искусство.

— Читаете отзывы в Интернете?

— Нет. Бывает, что люди и картин не видели, а ругают просто потому, что ты их чем-то раздражаешь. Возможно, своей известностью или успешностью.

— А вы сами как зритель часто ходите на выставки?

— Я хожу в Третьяковку, Эрмитаж, музей Прадо, Лувр. Смотрю на совершенство, чтобы не портить вкус. Иногда посещаю выставки современных художников. К сожалению, то, что я вижу, часто вообще не имеет никакого отношения к искусству.

— То есть господин Павленский для вас не творец-новатор?

— Как художника я его не знаю. Но его так называемые акции вызывают у меня неприятие и отвращение. В любом деле нужно быть профессионалом. Вы же не идете к дилетанту лечить зубы? А в искусстве почему-то все позволено. Можно прибить свое причинное место к брусчатке на Красной площади, а потом раздавать интервью в Европе, можно орать в храме Христа Спасителя, а потом выдвигаться на премию Кандинского. Кирпич, поднятый на улице и выставленный в музее, называют арт-обьектом. Просто дурят людей! Но таков сегодня мир. Надеюсь, что это временно.

— Но очереди на выставки Серова, Айвазовского, Верещагина вас не могут не радовать?

Никас Сафронов леонид якубович— Конечно! Приятно, что настоящее искусство снова становится популярным. Но с другой стороны, будь вы в тысячу раз талантливее Леонардо, без раскрутки вы ничего не стоите. Если вы найдете неизвестную работу Веласкеса, вы годами будете обивать пороги аукционных домов, а в это время там будут торговать жвачкой Мэрилин Монро или гнилым зубом Наполеона. Это целая наука — из ничего делать деньги! Мы это видим сплошь и рядом, когда для безголосой девочки записывается фонограмма, снимается клип — и вот она уже звезда. А если ты посмеешь высказать свое мнение по поводу ее таланта, тебя просто заклюют: не лезь, куда не просят, сиди тихо.

— А вы умеете сидеть тихо?

— Журналисты часто просят меня прокомментировать какую-нибудь новость. Я считаю, что обязан озвучить свою гражданскую позицию. Например, мне не нравится, что у нас повышают пенсионный возраст, что поджигают леса, что вокруг городов возвышаются горы мусора. Люди живут одним днем и не хотят думать, что выброшенный пакет будет сотни лет отравлять землю или плавать в океане, пока его не съест рыба, которая потом попадет к вам на стол, и вы будете удивляться, откуда болезни? Все в мире взаимосвязано. Как в знаменитом рассказе Рея Брэдбери «И грянул гром», герой которого случайно раздавил бабочку и изменил будущее.

— Вы пессимист?

— Нет. Но кто-то же должен об этом говорить.

— Если вернуться к разговору о выставке… Она называется «Высокая и тайная любовь». В каком состоянии вам лучше пишется — когда влюблены и счастливы или когда одиноки?

— Мне пишется всегда (улыбается). В юности, когда я любил и был весь в страстях, в нервном потоке, я вообще не мог работать. Только и думал, где она, с кем, скорее бы увидеть. Но с годами, когда становишься профессионалом, уже ничто не может тебе помешать. Заходишь в мастерскую ремесленником, а выходишь — художником. Это как актер: дома могут быть проблемы, жена больная, тараканы ползают, а он играет Гамлета. Любитель ищет допинги, а профессионалу они не нужны, у него все внутри.

— А сейчас ваше сердце свободно?

Никас Сафронов картина— Мое сердце всегда свободно (улыбается). Я могу быть влюбленным в одну женщину и встречаться с другими. Это не говорит о распущенности. Нельзя холерика заставить быть сангвиником. Если бы я пошел в монастырь, я бы служил только Богу. И если бы вдруг захотел женщину, отрубил бы себе палец, как толстовский отец Сергий. Папа мечтал, чтобы я стал священником, как многие мужчины в нашей семье. Но у меня другая натура — творческая, активная. Я мог бы уехать за границу, потому что восемьдесят процентов денег зарабатываю за рубежом. Но я люблю свою страну, людей, которые здесь живут, и хочу им помогать — занимаюсь благотворительностью, поддерживаю молодых талантливых художников, учебные заведения, в том числе Художественное училище имени Грекова в Ростове-на-Дону, которое я окончил, школу в Ульяновске, носящую сегодня мое имя.

— Этому вас мама научила?

— Да. Она говорила нам: заработал три копейки — одну отдай на благотворительность. Я построил храм в Ульяновске в ее честь, часовню Святой Анны в местечке, где они с папой похоронены.

— А вам люди часто помогали?

— У меня не было благодетеля, который бы вел меня по жизни. Я не женился по расчету. Помогали тем, что бросали, обижали: для мудрого человека каждый встречный — учитель. Я всем благодарен за уроки.

— Вы — самый известный российский художник. Что вам это дает?

— Да ничего не дает. Я ведь для себя никогда ничего не просил. Как-то раз рисовал одного чиновника в его кабинете. Звонит телефон, он не берет трубку, выжидает, а потом, буквально в последнюю секунду: «Але? Я занят». А чем он занят? Но ему важно показать собственную значимость. Мне это не нужно. Помню, еще в 1990-е меня познакомили с Гейдаром Алиевым. Мы разговорились, даже поспорили. Друзья говорят: с ума сошел! Это же президент! А мне не важно — уборщица передо мной или президент. Если мне человек нравится, я с ним общаюсь доброжелательно, с уважением. Кстати, Алиев это оценил, мы потом подружились.

— Когда на улице вас просят дать автограф или сделать селфи, соглашаетесь?

— А почему нет? Меня это не раздражает. Но если меня не узнают, не обижаюсь. Я не стремился стать известным, чтобы мне руки целовали — а их иногда целуют, — я хотел достичь высот мастерства.

— Когда вы поняли, что творчество может вас прокормить?

Никас Сафронов личная жизнь софи лорен— Работая, я никогда не думаю о деньгах, но, заканчивая картину, говорю себе: «Это надо продать». На втором курсе Ростовского художественного училища сокурсник на всю стипендию купил одну из моих работ. Правда, гонорар мы радостно спустили на пиво с раками (смеется). У меня всегда водились деньги, но они не падали с неба. Во время учебы подрабатывал дворником и сторожем. Когда работал художником в Драматическом театре Паневежиса — на родине моей мамы, — по ночам разгружал вагоны. Устав жить в общежитиях и на съемных квартирах, занялся фарцовкой — возил джинсы, плащи кожаные. Заработал на квартиру в центре Вильнюса и хороший мотоцикл. Потом эту квартиру поменял на комнату на окраине Москвы. Если поставлена цель, ты ей следуешь.

— Вас называют придворным художником. Не обидно?

— Я бы не возражал (улыбается), хорошо, когда есть надежный заработок. Но это не так. Я пишу всех, в том числе людей, у которых есть деньги и власть. Понравились королю Бахрейна мои работы — он заказал мне портрет. Но параллельно я работаю с врачами, педагогами, которых уважаю и ценю. Я не говорю им: ребята, извините, я придворный художник, мне не до вас. Они зарабатывают своим трудом, я своим. Мне есть на что тратить: на благотворительность, на поддержку своих детей, братьев, сестры, ее кошек, собак, на друзей, которых я с удовольствием вожу куда-нибудь отдыхать.

— У кого из политиков самое интересное лицо?

— Профессиональному художнику все лица интересны. Очень интересное лицо у нашего президента. Я рисовал его много раз. Знаю, что один из портретов ему особенно понравился.

— Кстати, Трампа вы уже нарисовали?

— Нарисовал, и надеюсь, портрет уже у него.

— В вашем Инстаграме я увидела фотографию, на которой вы сидите вместе со своими четырьмя сыновьями. Выглядите абсолютно счастливым человеком!

— Они приезжали в апреле на мой день рождения. Я действительно был счастлив. Хочу, чтобы они подружились друг с другом.

— Часто видитесь?

Никас Сафронов сын биография дети— К сожалению, не так часто, как хотелось бы. Вот сейчас на открытие выставки из Таллина приехал Дима. Мы с его мамой не жили вместе, это была случайная история: «Если ты меня бросишь, я перережу себе вены». Но родился мальчик, который ни в чем не виноват. Он появился в моей жизни, когда ему было уже 17 лет. Я его принял, поддержал, дал приличную сумму на развитие бизнеса, а он все растранжирил. Ну, думаю, толку не будет. Но вдруг он взялся за ум, начал зарабатывать, возвращать мне долги. Я беру эти деньги не потому, что не могу без них обойтись, а чтобы он видел, что я серьезно к нему отношусь. Мы стали друзьями. Я люблю его так же, как остальных детей.

Недавно из Австралии приехал другой мой сын — Ландин. Хочет учиться в Англии. Я готов его поддержать. Единственное, что меня неприятно удивило, — он почти не говорит по-русски. Я много лет переводил ежемесячно деньги и рассчитывал, что мама с ним занимается. А в результате вырос иностранец… Правда, сейчас он начал проявлять интерес к языку, и даже готов ради этого на какое-то время приехать в Москву. Меня это радует.

Я очень любил свою жену Франческу, в этом браке родился Стефано. После расставания она подала иск, требовала денег. Но я выиграл суд. Тогда она обиделась и восемь лет не давала мне общаться с сыном. Конечно, мне было больно, но я ей не мстил, а свою боль выражал в творчестве.

Понимаю, что не имею права предъявлять сыновьям претензии — я их не растил, упустил возможность быть рядом с ними, когда они взрослели. В свое оправдание могу сказать, что я постоянно работал. Работа всегда меня спасала. Я живу для истории, мне нечего делить с этим временем.

2018

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять + четыре =