Каким был актер и режиссер Олег Ефремов

Олег Ефремов фото «Коли спорить, так уж смело, Коль карать, так уж за дело, Коль простить, так всей душой, Коли пир, так пир горой», — словно про Олега Ефремова написано. Хоть и за семь десятилетий до его рождения. Ему было неведомо, что значит «как все». А если я — не все? В театральных кругах до сих пор в ходу байка про то, как Олег Ефремов смотрел Марселя Марсо. В конце 1950-х в атмосфере потеплело, в Москву потянулись с Запада деятели искусств. На спектакль знаменитого французского мима собрался весь тогдашний бомонд. Ефремов выдержал недолго. «Зачем я должен смотреть эту ерунду?». И ушел.

Олег Ефремов — человек поперечный, сказал о нем кто-то. Начальства не боялся. При случае мог послать, обозвать фашистской мордой. «Вы понимаете, что вы шлагбаум на пути советского искусства?» — заявил он министру культуры Фурцевой. Екатерина Алексеевна, Олега Николаевича обожавшая, только и вымолвила: «Вы нетрезвы». Во время позорного обсуждения мхатовского спектакля «Медная бабушка» с Роланом Быковым в роли Пушкина, после одного особенно гнусного замечания в адрес актера, Ефремов вскочил: «Ну, это уже политический донос!»

Его запои, загулы были не простым пьянством, а формой внутреннего протеста. Они родом оттуда — из невероятной ответственности, нежелания выгадывать. Он шел своей дорогой, не кланяясь ни врагам, ни критикам. И была эта дорога терниста, камнями усыпана. Фанатик. Несправедливо, жестоко расстался с другом. Евгений Евстигнеев попросил приостановить репетиции из-за съемок: мол, здоровье не позволит потянуть сразу все. Ефремов не мог представить, как ради кино можно предать театр. Евстигнеев ушел. Ефремов совершал ошибки — горькие, непоправимые. Но ни разу не переступил грань, за которой — подлость и предательство. Даже скандальный, кровавый раздел МХАТа на «мужской» — ефремовский и «женский» — доронинский не стал поводом для каких-то резких слов в адрес Татьяны Васильевны. Он вообще умел обходиться без крика, ругани — только желваки ходуном ходили и сигарета не гасла в руке.

Кто-то верно заметил: такой родиться мог только в России. Его детство — московская коммуналка, арбатские переулки и… воркутинские лагеря. Отец, когда сыну было двенадцать лет, завербовался в Воркуту на строительство военной железной дороги. Строили ее заключенные. И хотя Николай Иванович состоял при хорошей должности — замначальника планового отдела лагерей ГУВЖД, — друзьями сына стали местные домушники, оценившие худобу Олега, благодаря которой тот мог пролезть в любую форточку. Прозвище дали — Лисья Мордочка. Его интересовало не воровство как таковое -жажда новых впечатлений. Папа решил: сына нужно срочно спасать. И в 1943-м семья вернулась в Москву.

Через два года Олег — уже студент Школы-студии МХАТ. Художественный театр был капищем. Станиславский — идолом. На первом курсе вместе с несколькими сокурсниками Ефремов принес клятву верности своему кумиру, скрепив ее кровью. Тогда же в его дневнике появилась нахальная запись:

«Я буду главным режиссером МХАТа!»

От зари до зари.

Олег Ефремов актер режиссер фото«Я жил интенсивно. И главным всегда было дело», — сказал Олег Ефремов в одном из последних своих интервью. В 28 лет создал «Современник». В 43 возглавил главный театр страны — МХАТ. 57 ролей на сцене, почти сто в кино. Театром был занят круглосуточно. Как-то «современниковцы» выехали на природу. Большая уютная дача, лес, солнце, воздух. Решили наутро пойти по грибы. Но спозаранку раздался голос Ефремова: «Так, собираемся, поехали на репетицию! Я всю эту траву видел, мне достаточно!» Приходил рано, уходил вечером. Мог репетировать 12 часов кряду.

Когда работал, выкуривал по несколько пачек в день, забывал про еду, про все и вся. Смешная история, как маленький Миша, вернувшись с прогулки, долго звонил, стучал, но никто не открывал. За дверью слышались размеренные шаги отца — Олег Николаевич как раз репетировал новую пьесу. В отчаянии Миша закричал: «Папа, это я — Миша, открой!» Несколько минут спустя раздался задумчивый голос Ефремова-старшего: «Знаете что, Миша… Зайдите завтра».

К кино у него было иное отношение: «Я там отдыхаю». Зрители влюблялись в его героев — аристократов и сельских участковых, простых шоферов и врачей, интеллигентных пенсионеров и генералов. Да, кино он считал менее важным. Но маленьких ролей для него не было и там. Крошечный, не более минуты, эпизод в фильме «Звонят, откройте дверь!» — бывший пионер, а ныне спившийся человек с потухшим взором. Он не произносит ни слова — одним выражением лица сыграны судьба и характер.

Не в шляпе дело.

Про его улыбку — открытую, обезоруживающую — говорят все. Так может улыбаться только человек без камня за пазухой. Даже обижаясь на него, не обижались. Он был очень естественным — и в правоте своей, и в жесткости, и в дружбе, и в отчаянии. Друзей и просто симпатичных ему людей часто называл «лапа» — и таким теплом веяло от этого смешного обращения. Александр Калягин рассказывал, как, заходя в кабинет Олега Ефремова с важным вопросом, всякий раз «нарывался» на такое человеческое обаяние, что забывал, зачем приходил. В результате просто стал писать Ефремову записки. Тот игру принял — так они создали целый «роман в письмах».

Узнавая о смерти коллег, чернел лицом. С годами список становился все длиннее — Эфрос, Смоктуновский, Евстигнеев, Щербаков, Борисов, совсем еще молодая Елена Майорова… «Что же это такое? — беспомощно спрашивал он. — Чего ж они все уходят, куда?» Он был безбытным человеком. Не знал, сколько стоит колбаса, хлеб. Ездил на подержанной иномарке. Галина Волчек вспоминала, как молодой Олег ходил в оранжевого цвета шарфе и старой шляпе отца до тех пор, пока друзья не порезали «аксессуары» ножницами. А однажды во время заграничных гастролей Волчек отобрала у него все деньги и купила ему модный джинсовый костюм. Ефремов негодовал, но костюм все же надел, носил с удовольствием. Он знал толк в хорошей одежде, в моде, просто ему все это было неинтересно.

Олег Ефремов — Пять пудов любви.

«От чего ваше сердце екает?» — как-то спросила его знакомая журналистка. «Когда выпьешь хорошо, — отвечал Ефремов. — Да еще с дамой…» Чеховское «пять пудов любви» — это и про него. Любил он, любили его — страстно, горячо, вены резали в порыве чувств. В юности ухаживал за милой девочкой Танечкой, правда, немного странно — бросал в ее окно детские соски, наполненные водой. Танечка не сдалась, вышла потом замуж за очень хорошего человека — Юрия Никулина. Студентом он влюбился в красавицу Иру — она стала женой другого хорошего человека, Сергея Бондарчука.

«Коль любить, так без рассудку…» Амуры навещали его довольно часто. Но и ранили больно. Когда от него уходила первая жена, чудесная, нежная Лилия Толмачева, которую многие помнят по роли Леночки в фильме «Шумный день», уязвленный, он вдруг заявил: «Буду говорить, что это я тебя бросил». Не приключений искал — подпитки, воздуха, эмоций. Таланту необходима влюбленность — тогда он способен творить. Талант — это один процент вдохновения, 49 — труда и 50 — любви.

Он был способен на безумства. Во время гастролей в Ташкенте лез по стене в номер своей возлюбленной Анастасии Вертинской и вслух читал монолог Сирано де Бержерака. Мог, получив от ворот поворот, свернувшись клубочком проспать всю ночь под дверью любимой женщины. Изрядно выпив на свадьбе Нины Дорошиной (Надя в фильме «Любовь и голуби») и Олега Даля, посадил невесту к себе на колени и громогласно заявил: «А любишь-то ты меня!» Между двумя Олегами дело дошло почти до дуэли. Уладили конфликт за рюмкой водки. Дорошина, говорят, действительно всю жизнь любила Ефремова. О ней и о своей второй официальной жене Алле Покровской — маме Михаила Ефремова — вспоминал Олег Николаевич в последние дни жизни. Уже тяжело больной, откровенничал с приятелем: «Хочу поправиться и влюбиться. В последний раз»…

Расплата.

Свою болезнь — эмфизему легких — называл наказанием за неправильный образ жизни. Но когда знаменитый доктор Бутейко потребовал изменить пресловутый образ жизни, Ефремов сказал: ну как можно не делать то, не делать это, все бросить, ведь идут репетиции? Он давно чувствовал себя плохо: проблемы с сосудами (врачи грозились ампутировать ногу), язва, надвигающаяся слепота. Лечиться терпеть не мог. Любимая присказка: «Оставь таблетки, я отлежусь, как собака».

Сильно похудевший, почти бестелесный, для телевидения записал чеховскую «Мою жизнь». Это было его последнее лето. Снимали в Мелихове, в доме Чехова. Олег Ефремов даже двадцати метров не мог пройти, не задыхаясь. Верная спутница — кислородная подушка. Но на съемку приезжал в хорошем костюме, отдыхал полчаса и — как, откуда? — перед камерой сидел красивый человек и своим таким узнаваемым бархатным голосом читал любимого Антона Павловича.

Его раздражала собственная физическая немощь: «Где она, жизненная сила, я не могу без нее!» Недуг очень изменил его, но только внешне — дух остался не сломлен. Репетировал во МХАТе новый спектакль: по одну руку стоял баллон с кислородом — самостоятельно дышать он практически уже не мог, по другую — лежала пачка «Мальборо», не курить он тоже не мог. Шутил: поддать, что ли?

Врачи обещали полгода жизни. Он понимал: нет, не ошиблись эскулапы со сроками. Спешил закончить «Сирано», ввести вместо себя другого актера в «Борисе Годунове». За неделю до смерти, едва держась на ногах, он проводил в последний путь великую мхатовскую актрису Ангелину Степанову, которая была и опорой, и наставницей. Пришел на спектакль в «Современник»: все, кто видел его в тот вечер, понимали — это прощание.

Он умер дома 24 мая 2000 года в два часа дня. Рядом не было никого. После оказалось, что в этот день без четверти два в квартире у сына Миши внезапно остановились настенные часы…

Видео про Олега Ефремова:

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ сорок два = сорок семь