Иван Колесников — Мы дочек не ругаем

Иван Колесников актер В 2018 году Иван Колесников снялся в самом кассовом фильме в истории российского кино — «Движение вверх». А были еще «Искушение» и «Анна Каренина»… Мы узнали, кто вдохновляет актера.

— Иван, в этом сезоне у вас много проектов, но самый, на мой взгляд, интересный — это «Союз спасения», о декабристах, в котором вы играете Николая I…

— Роль большая, хорошая. Правда, _ пока мы сняли только одну часть — события на Сенатской площади. Я еще не читал весь сценарий, но, говорят, после доработки в нем появилась история жизни императора до восстания и восшествия на престол.

— Были пробы или вас утвердили сразу?

— Пробы длились по пять-шесть часов! Сколько было претендентов, не знаю, но мне сказали, что я подхожу по фактуре.

— Что сказали домашние?

— Жена пообещала поставить мой бюст в образе Николя на нашем участке, чтобы соседи видели, кто живет рядом (смеется). Но если серьезно, ответственность почувствовал! К счастью, помощника царя играет грандиозный Сергей Колтаков, мы сразу нашли общий язык. Снимали эпизод, когда войска присягают императору. Минус тридцать, у нас даже лошадь пала от обморожения. Во время чтения манифеста у меня губы сводило от холода.

Я-то думал, на площади будет человек 20 солдат. Выхожу — а там целый полк. Не осрамиться бы! Произношу последние строки: «Вы готовы умереть за меня?» Пауза — и громогласное: «Готовы, Ваше Величество!» Я даже улыбнулся. Режиссер Андрей Кравчук потом ругался: пропал дубль. А я не мог сдержаться, потому что на себе прочувствовал, каково это — быть царем.

— У вас интереснейшая работа… Впрочем, ее и работой-то назвать нельзя!

Иван Колесников семья дети дочери— Да, но бывает всякое. По поводу одного проекта мы с агентом долго сомневались, стоит ли в нем участвовать, но все же подписали договор, и я отправился на съемки в Киев. В итоге это оказался полный отстой, иначе не скажешь. Когда украинцы сняли сериал с эфира, я перекрестился. Но недавно вдруг раздается звонок: «Вань, включи телевизор…» Оказалось, этот сериал купила Россия. Я стал обзванивать продюсеров: ну как это могло выйти?! Ну, мы там перемонтировали, говорят.

— Сейчас с материалом не стало лучше?

— Со сценариями — пока нет, особенно с диалогами. Помню, снимался в одном очень странном проекте — переписывали буквально каждую сцену, потому что говорить так было невозможно, люди так не разговаривают! Вы вспомните старые фильмы Георгия Данелии по сценариям Резо Габриадзе: вот где диалоги!

— А если актер не хочет произносить какие-то слова, он может отказаться?

— Пока актер начинающий, он бесправен. Я уже могу предложить что-то свое, если мне не нравится текст. Но иногда режиссер думает, что сойдет и так. Помню, играл деревенского врача, который от деда унаследовал необычные способности. Я серьезно подошел к роли, попросил найти мне консультанта… Пришел на площадку, а там не только консультанта, но даже резиновых перчаток не оказалось. А в сценарии было написано, что мой персонаж пациенту с отравлением делает… массаж.

— Не так давно от нас ушел Станислав Сергеевич Говорухин, который дал вам путевку в профессию. За фильм «Конец прекрасной эпохи» вас наградили Государственной премией и назвали «Открытием года». Чем вам запомнился Мастер?

— Он остается для меня крестным отцом и близким другом. Станислав Сергеевич — это не только он сам, но и его студия «Вертикаль», люди, с которыми он работал. Я прихожу к ним, как к себе домой. Знаю, что меня всегда примут, нальют пятьдесят граммов и дадут закусить. Мне интересно было наблюдать за Станиславом Сергеевичем и его женой Галиной Борисовной: они всегда были как будто в ссоре. Но только на публике. В своем кругу они понижали тон и переходили на шепот, между ними чувствовалась такая нежность! Я счастлив, что попал в этот круг. До встречи со Станиславом Сергеевичем я не понимал, что такое работа в кино. А после сразу появились и «Анна Каренина», и «Движение вверх», и роль Николая I.

— Когда мы встречались с вами два года назад, вы ездили на метро и копили на машину. Купили?

Иван Колесников дочери дети— Да, но буду менять. У нас в семье скоро появится третий ребенок, мы уже в этой машине не поместимся.

— Кого ждете?

— Опять девочку. Я даже решил поставить домашний спектакль «Три сестры», где играли бы мои дочери. Шучу, конечно (смеется).

— Девочки ждут появления сестренки?

— Ждут. Правда, старшая, Дуня, делает вид, что ее это не очень касается. Ей уже 13 лет. Летом отправляли ее в лагерь с рыданиями: не поеду! А вернулась: хочу обратно!

— Может быть, влюбилась?

— Естественно! Вспоминаю себя в этом возрасте — уж скорее бы он прошел…

— Я видела Дуню в фильме «Опасные каникулы». По-моему, вам растет достойная смена.

— Дуня занимается в театральной студии, ей нравится, но давить на нее не хочу. Она характерная, мы называем ее «бабушка», потому что ворчунья, постоянно что-то бубнит. У жены моей Лины (художник Лина Раманаускайте) была такая баба Таня. Мне кажется, ей бы удавались комедийные роли. Она даже обижается так, что нельзя не рассмеяться.

— А Верочка?

— О-о, Вера тоже растет, ей уже пять. Она недавно читала мне наизусть первую главу «Евгения Онегина» в стиле рэп. Это было очень смешно. Если говорить про условные амплуа, то Дуня — ворчунья, а Вера — клоунесса. Как-то ходила с мамой во МХАТ. Во время спектакля ей стало скучно, она села в проходе на шпагат и так продолжала смотреть.

— В интервью ваша мама со свойственной ей самоиронией говорила: мол, мы с Сергеем были плохими родителями — школу не выбирали. А Дуня учится в каком-то престижном заведении?

— Нет, в обычной школе, только в литовской, ведь ее мама литовка. Дети там учатся на русском языке и программа немного попроще. Мы понимаем, что она не будет химиком, математиком или хирургом, поэтому делаем упор на литературу, историю, географию. Я считаю, что главное — кругозор. Ребенка невозможно заставить полюбить математику, но привить интерес к литературе, живописи, музыке необходимо. Не хочешь учить физику — не надо, но литературу обязан знать. Не представляю, где бы я был, если бы меня не заставляли читать, изучать искусство, понимать классическую музыку! К сожалению, только с возрастом осознаешь, как это нужно и сколько ты упустил.

— Лина помогает Дуне с уроками?

Иван Колесников жена личная жизнь— Да, но, чтобы учить своего ребенка, нужно иметь железные нервы. Меня, например, хватает ровно на 15 минут. Я неплохо решаю задачи по математике, а в остальном спасает няня Таня, которую мы боготворим. Она педагог советской закалки и любит две вещи: ходить на детскую площадку и объяснять домашнее задание. И то и другое я ненавижу (смеется).

— У вас с женой одинаковые взгляды на воспитание?

— Да. Мы девочек не ругаем, но, если вдруг они позволяют себе хамство по отношению к окружающим, жестко пресекаем. Домой прихожу — забираю у них телефоны. Дуня уже это знает и несет сама.

— О вашей жене мало что известно. Вы поддерживаете отношения с ее родителями?

— Мама Лины умерла очень рано, у папы появилась другая семья. С 14 лет Лина жила в Крылатском одна, может быть, поэтому она так сблизилась с моей мамой. Отец Лины бизнесмен, хороший человек. Мы часто общаемся, но он совершенно иного склада. Лина воспитала себя сама. Она, в отличие от меня, обожает учиться. В музее может стоять часами возле какого-нибудь экспоната. Из Эрмитажа ее просто не увести. Но это и понятно — она художник. Я так смотрю фильмы: мне интересно, как это сделано, снято, сыграно.

— Вы строите дом рядом с родителями?

— Да, у нас план по захвату Тарусы (смеется): мама, папа и дядя Коля Чиндяйкин, старинный друг нашей семьи. Недалеко от нас купил участок Игорь Золотовицкий. Но наш лучше: на берегу Оки, у обрыва, где уже никто не построится.

— В одном интервью вы назвали себя счастливым мужем. Вы сразу поняли, что Лина — ваша судьба?

— Благодарю Бога и родителей, что так сложилось. Но главное, жену за терпение. Лина — женщина в самом высоком смысле слова, она никогда не даст мне упасть. А если я обижаю ее, находит в себе силы для прощения. Мы поженились студентами, у меня ни денег, ни работы, а Лине хотелось платьишко новое, сходить куда-нибудь… Сегодня я счастлив, что могу обеспечить семью. Женщине много не нужно, главное…

— …уверенность в завтрашнем дне.

— Именно!

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ девятнадцать = двадцать три