Геннадий Шпаликов

Геннадий Шпаликов фото Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешь. А зачем ко всему смысл прилаживать? Автор знаменитых песенных строчек наверняка нас поддержал бы. Геннадий Шпаликов — человек, без которого наше кино было бы беднее радостью, молодостью и солнцем. Он говорил: настоящему поэту ни к чему жить больше 37 лет. Именно в этом возрасте и ушел, повесившись на собственном шарфе в Доме творчества в Переделкино.

Его считали баловнем. Всеобщий любимец — обаятельный, остроумный, душа компании, умный, добрый, а главное — невероятно талантливый. Белла Ахмадулина говорила: рожден для радости. Он и сам так себя понимал: у него есть власть над жизнью. А потому можно и нужно просто шагать, писать стихи, влюбляться, радоваться друзьям, пить портвейн… Ему было всего 27 лет, а он уже был автором лучших фильмов 1960-х, о нем много писали, его песенки распевала вся страна: «А я иду, шагаю по Москве. ..», «На меня надвигается по реке битый лед…» Олег Анофриев пел ее в «Коллегах» по роману Аксенова. Геннадий Шпаликов переживал невостребованность жены, актрисы уникального дарования Инны Гулаи. С ней и с Кириллом Лавровым сделал свою единственную режиссерскую работу «Долгая счастливая жизнь» — о любви ненужной, непраздничной. Финал — утомительно долго плывет куда-то баржа, на ней девушка, играющая на баяне, — потряс великого Антониони!!

Он много шутил, не чурался эпатажа. Зачем-то сам себе дарил книги русских писателей с их «автографами»: «Геннадию Шпаликову от Льва Толстого» или «от Максима Горького». Снимая с женой комнату в коммуналке, придумал, как не мыть места общего пользования: однажды соседка сняла трубку, голос с сильным акцентом спросил господина Шпаликова. Ах, его нет, передайте, что ему нужно срочно приехать в шведское посольство — он получил Нобелевскую премию по литературе. Гену из списка дежурных «по общим местам» потрясенные соседи тут же вычеркнули

Пил он много. «Сегодня пьем / Опять втроем. / Вчера втроем, / Позавчера / все вечера…»То ли что-то предчувствовал, то ли просто не мог остановиться — кто знает? Еще учась во ВГИКе, написал сценарий «Человек умер» — на доске объявлений висел в траурной рамке листок бумаги: «Деканат с грустью сообщает, что на днях добровольно ушел из жизни Шпаликов Геннадий… Вынос тела — в 7 часов. После — просмотр нового художественного фильма!!!» Далее по сюжету студенты обсуждают новость: «Как его угораздило?» — «Говорят, повесился в уборной». — «Не кинематографично». Шутка, обернувшаяся правдой.

Время от времени пьяно скандалил. То на писательском вечере произнесет в адрес почитаемых советским литературоведением Добролюбова с Белинским тираду: мол, ненавижу всех этих разночинцев за то, что перепортили русскую литературу. То на премьере революционного фильма выступит в защиту… эсера Савинкова: если бы не он, то и вы бы тут не сидели — фильма-то не было бы.

Он не желал вписываться в любые «распорядки». Еще в военном училище понял: не мое. «Долой ваши порядки, приказики и приказы». Совершенно не умел приспосабливаться, выживать. Очень любил дочь Дашу и не мог жить «как надо» в семье. С Инной они часто ссорились, потом мирились — кажется, оба не были созданы для семейной жизни. Он пил, исчезал из дома, мог выйти в одних тапочках и найтись через несколько дней где-нибудь в Ялте или Сочи. Она то терпела, то выгоняла его.

Геннадий Шпаликов личная жизнь инна гулаяКто-то сказал: писание было его образом жизни — даже какая-нибудь чепуха, облаченная в буквы, знаки, строки, возвращала ему душевное равновесие. Но закончились 60-е, и он лоб в лоб столкнулся с железобетонной, непробиваемой стеной — чиновники диктовали, как, что писать, снимать. Для него это было невыносимо. Об этом их с Ларисой Шепитько фильм «Ты и я» — о шестидесятниках, которые так и не смогли приспособиться к другой эпохе. Как не смог — или не пожелал? — и сам Шпаликов.

Мечтал снять фильм о дублере Валентины Терешковой, экранизировать «Скучную историю» Чехова — обе темы начальство зарезало. Не стали фильмами еще несколько его сценариев. «Я стараюсь улыбаться, когда мне совсем не хочется… Меня пугает равнодушие времени и чужие люди. Чем дальше, тем больше чужих, и некому поклониться…» — записал в дневнике. Геннадий Шпаликов сидел в долгах. Ушел из дома. Скитался по друзьям. Пил с какими-то странными людьми. Спал на скамейках в скверах, и все время что-то писал — заходил на почту, где были бланки и ручки. Знакомые устраивали его в хорошие больницы, он отовсюду сбегал. … Рядом с его телом нашли записку: «Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов».

Трагическая, как бы несбывшаяся жизнь, совершенное одиночество, лютая унизительная нужда — так спустя годы скажет Ахмадулина о своем друге. «Некоторые — и я — как-то выжили, прижились. Шпаликов — не сумел, не выжил. Это благородно». 1 час 18 минут на экране «шагают» четверо молодых ребят — москвичи Алена, Коля, Саша и сибиряк, писатель Володя. По летней, умытой дождем, залитой солнцем Москве начала 1960-х. Замысел будущей картины родился у Шпаликова во время работы над немало попортившей крови ее создателям «Заставой Ильича». Устав от объяснений с чиновниками, Шпаликов придумал другую историю, но и в ней главными героями были молодые москвичи.

Впрочем, поначалу истории как таковой не было. Просто пришел Шпаликов к Данелии и заявил: у него в кармане сюжет будущего фильма, только снять осталось. По воспоминаниям Георгия Николаевича, сюжет в изложении автора выглядел следующим образом: льет дождь, по улице босиком идет девушка, в руках несет туфли, за ней едет велосипедист. «А дальше?» — заинтересовался Данелия. «Придумаем», — последовал оптимистичный ответ. Так началась работа над фильмом, который позже назовут символом «оттепели».

Утверждали сценарий с трудом — цензоры придирались к любой мелочи. Репутация сценариста была сомнительной: второй фильм подряд у него болтаются по улицам без дела какие-то лоботрясы. Да и название странное — «Верзилы». «Счастливым свободным полетом» много лет спустя назовет фильм Никита Михалков. Создатели были молоды, полны надежд и оптимизма. Потому и фильм получился оптимистичным. Чересчур оптимистичным, считали цензоры. Где идея, смысл, мораль, о чем фильм-то? «О хороших людях», — нашелся Данелия.

А вот у вас герой поет «Над лодкой белый парус распущу. Пока не знаю где…»- что же, он собрался в Израиль, а может, в США? Заменили на «пока не знаю с кем». Данелия шутил: не знает Колька, с кем он — с ЦРУ или с МОССАДом.

…Писатель Владимир Максимов, будущий диссидент, назвал Шпаликова и Данелию лакировщиками и отказывался при встрече подавать руку. Шпаликов шутил: «Он, что, и Пушкину, написавшему «Мороз и солнце, день чудесный», руки бы не подал? Пушкин тоже лакировщик?» Вокруг же «Заставы Ильича» события развивались драматичные. Над картиной и ее авторами цензоры всех мастей издевались полтора года. «Застава Ильича» — кинодебют Шпаликова. И сразу двухсерийный. Он этим гордился: «У нас будут две серии, как у Висконти». Правда, с режиссером был часто не согласен. Например, говорил: зачем Марлену эти игры с Мавзолеем (кадры с усыпальницей вождя вошли в картину), ну лежит там сухофрукт, и пусть лежит, он же просто сухофрукт, и ничего больше.

Геннадий Шпаликов смерть алкоголизмНо «игры с Мавзолеем» не спасли от придирок: какие-то шалопаи ходят и даже курят шалопайски. Цензура вырезала целые куски, поменяла название на «Мне двадцать лет» — Шпаликов отреагировал резким «Фашисты!». Однажды, услышав, что посмотревшие картину рабочие ее осуждают, задал «невинный» вопрос: а как они ее сумели посмотреть, если фильм еще не вышел в прокат?

Картину разнес Хрущев: «Разве с такими молодыми людьми может наш народ связать свои надежды на будущее!» Тем не менее целую подборку положительных отзывов опубликовал журнал «Искусство кино»: высоко оценили картину Иосиф Хейфиц, Юлий Райзман, Василий Шукшин, Сергей Юрский… А потом, осенью 1964-го, Хрущева сняли со всех постов. И авторам пришлось… вырезать из кадра уже самого вождя, стоявшего на трибуне Мавзолея.

Под названием «Мне двадцать лет» картину показали в 1965 году на Венецианском кинофестивале: там она оказалась благодаря секретарю ЦК Компартии Италии Джанкарло Пайетте. Хуциев получил специальный приз за режиссуру. Уже в наши дни киновед Сергей Лаврентьев заметил: для того чтобы понять, чем была хрущевская оттепель, — надо только посмотреть «Заставу Ильича», где каждый кадр дышит временем, когда он был создан. Фильм под оригинальным названием и без купюр показали только в 1988-м. Геннадия Шпаликова уже 14 лет как не было в живых.

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

два + три =