Денис Клявер — Отец в нашей семье отвечал за настроение

Денис Клявер фото костюм галстук— Денис, как Илья Львович обычно отмечал дни рождения? Он любил гостей, застолья?

— Конечно! Это всегда был яркий праздник, замечательные творческие посиделки — с музыкой, танцами, шутками! Папа Илья Олейников был очень гостеприимным человеком, а мама — хлебосольной хозяйкой, она следила, чтобы все чувствовали себя уютно, а еда была вкусной. Кстати, в этом я похож на нее: не успокоюсь, пока не обойду каждого гостя. Возможно, поэтому и не очень люблю отмечать день рождения в большой компании — слишком хлопотно. Папа к этому относился проще — он отвечал за настроение (смеется).

— Какие подарки вы ему дарили?

— Я пытался примирить его с техническим прогрессом (улыбается). Как и многие творческие люди, папа был абсолютно далек от гаджетов. Но, получив от меня в подарок компьютер, чтобы писать музыку — папа был замечательным композитором! — он, стиснув зубы, освоил все программы.

— По невероятному совпадению у Ильи Львовича и его друга и партнера Юрия Стоянова день рождения в один и тот же день. Отмечали они тоже вместе?

— Поначалу да. Благодаря этому обстоятельству они и сблизились.

— Да, это известная история, когда на съемках оба решили проставиться и все открылось.

Илья олейников фото— В этом году Юре исполнится 60 лет, дай Бог ему здоровья и всяческого благополучия. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, у них сложился уникальный дуэт — две половинки одного целого. Однажды Юра попросил папу купить ему за границей часы, дал деньги. По дороге у отца их украли, и он, конечно, купил часы на свои. Когда Стоянов об этом узнал, он эти часы подарил папе на день рождения. Они хранятся у меня до сих пор. Отец вообще обожал делать подарки, ничего не жалел ни для мамы, ни для меня, ни для друзей. А на себя тратить не очень любил…

— Ваша семья долго жила достаточно скромно…

— Как и большинство советских людей. Отец столько лет пытался покорить эстрадный небосклон, прошел огонь и воду, а медные трубы прозвучали только к 45 годам. В середине 1980-х мы переехали в Купчино — пятидесятиметровая двухкомнатная квартира казалась хоромами. Отец решил собственноручно раскрасить стены от пола до потолка. У любого дизайнера при виде такого сочетания цветов случился бы инфаркт (смеется). Зато необычно! Из поездок папа постоянно привозил разные вазы, картины, художественное литье. Помню, что портьеры нам шили в театральном ателье… В Купчино мы прожили 11 лет, и это было очень счастливое и светлое время.

— Мама спокойно относилась к папиным художествам?

— Она его боготворила! При том что мама музыкально одаренный человек, она полностью посвятила себя семье. Папа это очень ценил. Могу сказать, что и моя карьера сложилась во многом благодаря ее поддержке.

Кодекс чести.

— Сегодня, когда отца уже нет, друзья семьи по-прежнему рядом?

Илья Олейников в молодости— Конечно. Мы постоянно общаемся, многие для меня уже как родственники. Все очень переживают за маму, но она сильный, энергичный человек. На днях кто-то из знакомых спросил у нее: «Не тоскуешь?» А она говорит: «Слава Богу, у меня есть сын и трое внуков. Все свое время я стараюсь посвящать им». Отец Геннадий, настоятель Софийского собора в Пушкине, который отца отпевал и крестил моего младшего сына, убеждает, что по ушедшим нельзя плакать, потому что они страдают, видя наше горе. Отец любил маму, и для него самое главное, чтобы она была счастлива. В этом году будет пять лет, как его не стало, но он по-прежнему с нами. У меня даже на мобильном телефоне его фотография.

— Папа вам снится?

— Очень редко. Приснился мне за день до своего ухода. Он уже дней 10 лежал в реанимации, выглядел плохо, сильно похудел. Но мы с мамой все равно были уверены, что выкарабкается. Ведь отец был очень сильным. Да и врачи обнадежили… И вот во сне он пришел ко мне такой красивый, с длинными седыми прядями, в шикарном костюме. Я воспринял это как хороший знак, а оказалось, он приходил прощаться. Кстати, Юра говорит, что часто видит папу во сне.

— Вы мысленно советуетесь с отцом, предполагаете, как бы он поступил в том или ином случае?

— Все, что делаю, я оцениваю с единственной точки зрения: как на это посмотрел бы отец.

Он никогда не шел на компромисс с совестью — ни в профессии, ни в жизни.

Однажды, еще на заре перестройки, в голодное время, он оказался в гостях у «нового русского». Ему предложили большой гонорар, но таким пренебрежительным тоном, что отец, очень нуждавшийся в деньгах, отказался. Он брался за любую работу, но требовал к себе уважения. Слово «честь» было для него не пустым звуком. Я, конечно, более гибкий, но никогда не позволю себе юлить, в глаза говорить одно, за глаза другое. Это моя принципиальная позиция.

— Илья Львович хотел, чтобы вы стали артистом?

— Нет, он хотел, чтобы я вообще не имел отношения к творческой профессии. Главным образом потому, что сам намучился и не желал мне такой же судьбы. А нереализованные творческие амбиции губительны. Иногда кажется, что стоит только протянуть руку — и схватишь птицу счастья, но в последнюю секунду теряешь все: твое выступление вырезают из эфира или отменяют съемки. Папа всегда помнил об этом и меня учил: никогда нельзя быть абсолютно уверенным в завтрашнем дне. К счастью, он застал мои первые пробы в кино и поддержал меня. Если бы ему не понравилось, он бы сказал. Папа не признавал сюсюканья, и это правильно. Так же я стараюсь разговаривать со своими детьми — мягко, деликатно, но всегда откровенно.

Мужское воспитание.

— Какое ваше самое первое яркое воспоминание об отце?

Илья Олейников в молодости свадьба— (Улыбается.) Высокий усатый дядька показывает фокус — взмахивает платочком, который взлетает под потолок к огромной люстре и исчезает. Думаю, мне было года полтора. Сохранились какие-то обрывки воспоминаний от поездки к папиным родителям в Кишинев. В детстве мы с отцом виделись не часто — он все время был на гастролях. С понедельника по пятницу я жил в Пушкине с мамиными родителями, там же ходил в детский сад. Дед был военным и мечтал о сыне, а родились две дочери. Поэтому, когда появился я, он всерьез взялся за мое воспитание. В четыре года я уже играл в шахматы, в карты, знал математику.

— Вам в детстве не хватало отца?

— Конечно! Но я привык к такому режиму (улыбается). Зато когда батя приезжал, это был праздник! В первый день мне прощались все мои косяки за время его отсутствия. Но в оставшиеся три дня уже было не отвертеться: он мог буквально испепелить своим коронным взглядом, который мне тоже передался по наследству. За умение метать глазами молнии мой друг называл меня Зевсом (смеется). Папа был очень добрым, но если его выводили из себя, это был ужас!

— У вас в семье были приняты разговоры по душам?

— В это, наверное, трудно поверить, но на самом деле папа был не очень общительным человеком. Для него, как для главы семьи, было важно, чтобы все были дома, здоровые и благополучные. Конечно, сегодня мне так много хочется с ним обсудить! Когда появился «Городок», мне было восемнадцать — взрыв эндорфинов, планы по покорению мира и так далее. Мы с отцом немного отдалились, каждый занимался своим делом. Теперь я завидую друзьям, которые работают вместе с родителями. Ребята, цените каждую секунду — это такое счастье, что вы есть друг у друга.

Илья Олейников — Скромный молдавский парень.

— В доме существовал культ артиста: «Тише, папа репетирует»?

— У нас был культ творчества: мы читали стихи, играли на пианино, сочиняли музыку, папа что-то клеил, лепил. Он был талантлив во всем! Помню, когда он написал книжку «Жизнь как песТ-ня…», редактор с изумлением сказал, что во всей рукописи сделал только несколько правок. Он обладал феноменальной грамотностью от природы! Несмотря на амплуа комика, отец был драматическим актером от бога — искренним, органичным. И при этом абсолютно непритязательным.

— И какого-то особенного райдера у него не было?

— Нет, конечно! Скромный молдавский парень.

— А когда пришла настоящая популярность…

— Ничего не изменилось.

— Как он относился к славе? Ему льстило, что его узнают на улице, просят автограф?

Илья Олейников юрий стоянов городок фото молодые— Он упивался и очень дорожил этим. Всегда останавливался, общался с людьми, даже когда уже неважно себя чувствовал. Помню, подошел какой-то бомж — запах невыносимый! А отец стоял и терпеливо его слушал. Это высший актерский и человеческий уровень!

— Илья Львович мог быть жестким?

— Безусловно. Но только когда ему не оставляли выбора — стены мог снести. В общем, умел отстаивать свою позицию. Но и к себе был очень требовательным, иногда слишком. Даже когда стал звездой, перед каждым выходом все равно волновался.

— Каким он был дедом?

— Он просто кайфовал от Тимохи, забывал о болезнях, проблемах, постоянно улыбался. Баловал невероятно щедрыми подарками. В жизни отец был очень теплый и абсолютно незлопамятный человек, на гадости не обращал внимания. Я такой же, обиды стараюсь не помнить.

— Хотела спросить, какие отцовские черты вы в себе замечаете с возрастом, но вы уже начали отвечать…

— (Улыбается.) Я все больше становлюсь на него похожим мимикой, жестами. Особенно это заметно на экране. Меня это только радует и заставляет еще ответственнее относиться к тому, что делаю.

— К сожалению, часто только с уходом человека начинают говорить, какой он талантливый, замечательный. Но мне кажется, Илья Львович при жизни чувствовал любовь поклонников, друзей, родных…

— Слава Богу, что это так. Он был счастливым человеком. Другое дело, что не успел до конца реализовать свой сумасшедший потенциал. Я считаю, что для нашего кино и театра его уход — зияющая рана. А его музыкальный талант! Он написал потрясающий мюзикл «Пророк», множество прекрасных песен. Если бы не страшная болезнь…

— Как вы думаете, чем он сегодня занимался бы охотнее всего?

— Думаю, что всем сразу — театром, музыкой, кино. Я хорошо помню этот азарт в его глазах, когда он был на коне. Если ему приспичит в три часа ночи повесить картину, он брал в руки молоток… Мама просила: «Илюша, только тихонечко» (улыбается).

-10 июля в Театре Комедии имени Акимова состоится вечер памяти Ильи Олейникова. Каким он будет?

— Мы хотим, чтобы пришли люди, которые помнят и любят отца, — зрители, коллеги, друзья. Уверен, получится теплый, трогательный, искренний вечер. Мы проводим его только в Питере — городе, который стал отцу родным. В самое трудное, дремучее время программа «Городок» дарила людям луч надежды. Порой смех был сквозь слезы, но это была светлая грусть.

2017 год

Видео с Денисом Клявером:

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− два = четыре