Анна Нахапетова про Веру Глаголеву

Анна Нахапетова фото В августе 2017 года ушла из жизни Вера Глаголева. Родные считают своим долгом сохранить творческое наследие актрисы и режиссера. Об этом говорила на вечере памяти ее старшая дочь Анна Нахапетова.

— Мама для меня была самым близким человеком, другом. Мы никогда не были мамой и дочкой в обычном понимании. Скорее, она была для меня старшей сестрой, которой можно рассказать все на свете. Возможно, потому, что она рано меня родила, много работала, и нашим с сестрой Машей воспитанием занималась в основном бабушка. Мы относились к родителям с огромным уважением, хотя до определенного возраста не понимали масштаба их личности.

— Наверное, ты хотела быть актрисой?

— Это даже не обсуждалось. Родители были категорически против. До третьего класса я училась в немецкой спецшколе, в которой когда-то преподавали бабушка и дедушка, учились мама и ее брат. Но сколько себя помню, я всегда занималась балетом. Родители рассказывали, что еще совсем маленькой, услышав музыку, тут же начинала танцевать, а в конце обязательно садилась на шпагат. Есть семейная легенда: когда меня принесли из роддома, папа, посмотрев на мои вытянутые стопы, сказал: «Будет балериной!»

Мне очень хотелось, чтобы родители мной гордились, поэтому каждая неудача была для меня определенной ступенью к мечте. После того как я не поступила в Московское хореографическое училище, на семейном совете было решено поступать в Вагановское и отправить меня с бабушкой в Ленинград. Мама поехать не могла — у нее было много работы, да и Маша только пошла в школу. Мы с бабушкой снимали крошечную комнату в коммунальной квартире.

У нас был свой ритуал: каждое воскресенье мы ходили к нашему другу, прекрасному композитору Сергею Баневичу, его мама учила меня играть на фортепиано. Конечно, я безумно скучала по дому, по родителям, по сестре. Вагановское училище отличалось жесткой дисциплиной — за три года меня ни разу не отпустили домой даже на Новый год. Лишь когда я сломала руку, мама уговорила руководство дать мне возможность отдохнуть… Через три года стало понятно, что больше так продолжаться не может и надо что-то менять.

— Какой выход нашли родители?

— К счастью, удалось перевестись в хореографическое училище при Большом театре. После окончания я была приглашена в труппу, где отслужила 20 лет.

— Родители ходили к тебе на спектакли?

— Конечно. Помню, мама приехала в Питер на мой первый спектакль в Кировском театре — балет «Сильфида». Народу — не протолкнуться: это было последнее выступление Рудольфа Нуреева в Ленинграде. Многие говорили, что он приехал прощаться… Вообще, родители ужасно волновались, когда я танцевала, особенно мама. Если по каким-то причинам она не могла прийти, непременно звонила: «Ты не упала?» (Смеется.) Родители по-разному реагировали. «Я плакал от счастья. Ты была великолепна!» — говорил папа. «Молодец, хорошо, но вот здесь ты могла бы…» — замечала мама. Она никогда меня не хвалила, и только от ее подруг я узнавала: «Мама вчера звонила, сказала, что ты танцевала потрясающе!»

— Вера Витальевна была жестким человеком?

Вера Глаголева в молодости с ребенком— На съемочной площадке ее даже боялись. Но она не была самодуром, хотя ради дела могла специально спровоцировать актера, сказав ему очень обидные вещи… Мама, как никто, умела дружить. Когда произошла трагедия с Сергеем Филиным, мне позвонила его жена, моя подруга. Я сразу обо всем рассказала маме. «Поехали!» — заявила она. Зима, ночь… В больницу мы примчались первыми. Мамы нет, а я до сих пор получаю соболезнования из разных уголков страны, ее вспоминают очень по-доброму. Она была светлым человеком, не делала гадостей, поэтому к ней тянулись.

— Ты переживала из-за развода родителей?

— Для меня это была психологическая травма. Папа уехал в Америку, когда мне было 11 лет. Летом на гастролях в США мама играла спектакль «Джазмен», я и Маша полетели с ней. Очень ждала встречи с папой, поэтому слова: «У него другая семья» — прозвучали для меня как выстрел. Я была в ужасном состоянии: плакала, кричала, грозилась поджечь его дом… Мама могла запретить нам видеться с отцом, но она решила оставить нас с Машей в его новой семье — для нее это был невероятный поступок. И папа с Наташей (жена Родиона Нахапетова, продюсер Наталья Шляпникофф) смогли найти к нам нужный подход. Они вели себя крайне тактично: не обнимались, не целовались у нас на виду, папа даже ночевал с нами в комнате.

— Мудрости Веры Витальевны можно только позавидовать. А какой она была бабушкой?

— Она называла себя антибабушкой. Моя дочь Полина — ее первая внучка. У них была какая-то особая связь. Мама ее очень любила, Полина тоже боготворила бабушку, без нее не засыпала. У них был свой ритуал: поболтать перед сном, посмеяться. Маме очень нравилось обращение «бабушка», она вообще относилась к возрасту спокойно. Не делала никаких пластических операций, более того — относилась к ним скептически. И до последнего дня выглядела молодо. У нее было много планов, в конце лета она собиралась на съемки в Казахстан. Думаю, что работа над фильмом «Не чужие» продлила ей жизнь.

 

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семь + один =