Александра Куликова – Мастерица на все руки

Александра Куликова биография личная жизньАлександра Куликова — актриса БДТ, звезда сериалов «Взрослые дочери», «Дневник убийцы» рассказала о дружбе с гением, воспитании детей и о том, как выглядеть на все сто, не тратя ни копейки.

— Саша, в новом сериале Дмитрия Светозарова «Бабье лето» ты сыграла интеллигентную даму, замученную жизнью и…

— …работой в библиотеке. Как сказал Дмитрий Иосифович, моя героиня — уходящая натура. Этот социальный слой еще не исчез, но уже изрядно истончился. Подвижники, бессребреники, умницы…

— И все — с неустроенной личной жизнью…

— Именно. Брак Анны далек от идеального. Она — мягкая, нежная, понимающая. Ее муж, солист Ленконцерта, — шумный, экспрессивный, резкий. Да еще и пьет. В общем, типичный мезальянс.

— У вас с Анной много общего?

— В отличие от нее я человек волевой. И уж точно не стала бы терпеть агрессивного мужа-алкоголика, даже самого талантливого.

— У твоей героини был прототип? Ты играла кого-то конкретно?

— Нет, хотя, конечно, знаю женщин с похожей судьбой… Я вообще люблю наблюдать за людьми. Бывает, идет навстречу человек, необычный, с таким интересным лицом, которого так хочется остановить, расспросить его о жизни… Но я к незнакомым людям не пристаю, сдерживаюсь (смеется).

— Ты была знакома со знаменитым Тонино Гуэррой. Какой он?

— Даже если не знать его уникальной творческой биографии, масштаб личности ощущается мгновенно. А уже когда понимаешь, что через рукопожатие ты приобщаешься еще и к Феллини и Антониони… Любой разговор с ним был для меня событием. Как-то во время прогулки в Сестрорецке услышала от него то, что запомнила навсегда: «Я понял, что больше не узник концлагеря, только когда увидел бабочку и мне не захотелось ее съесть». (Подростком Гуэрра попал в концлагерь в Тройсдорфе).

— Он ведь оставил тебе свои рисунки…

— Точнее, подарил моему маленькому сыну Андрюше. Я храню их как драгоценную реликвию, не вешаю на стену. Они ни на что не похожи — причудливое сочетание образов в едином иероглифе.

— О человеке многое может рассказать его дом. Каким он был у мастера?

— Это было творческое и одновременно очень уютное пространство. Старинные комоды, расписанные руками хозяев, выкрашенные в яркие цвета венские стулья вокруг большого стола, за которым Гуэрра с Тарковским когда-то писали сценарий «Ностальгии». На полу были пестрые домотканые дорожки. А еще он любил птичьи клетки с глиняными фигурками людей и животных, созданными умельцами из российской провинции. Происходило чудо: персонажи оживали, у них появлялась своя история… Теперь и в моем доме висит такая.

— Где ты покупаешь глиняные фигурки?

— Например, в Угличе, к которому у меня вообще особое отношение: из этих мест родом моя бабушка… В этом городе столько талантливых людей, даже не подозревающих о том, что они настоящие художники и создают бесценные вещи.

— А делать предметы интерьера ты тоже научилась у Гуэрры?

— Я просто дарю мебели вторую жизнь. Не так давно мы с дочерью Сашей купили комод в лавке старьевщика. Реставрировать не стали — он не представляет художественной ценности, а просто покрасили его в специальной технике. Получилась прекрасная вещь, которая любой дизайнерской фору даст. В этом комоде я храню коллекцию виниловых пластинок.

— У тебя их много?

— Теперь да (смеется). Как-то в интервью я обмолвилась о своем увлечении — и на меня обрушился виниловый поток! Люди несли в БДТ классическую музыку, русские и советские песни, даже граммофонные и патефонные пластинки.

— Ты просто мастерица, все можешь сделать своими руками! Редкое качество для актрисы…

— Шью и вяжу я с детства, причем не только банальные шарфы, варежки, но и свитера. В свое время этому меня научила Лиля, соседка по коммунальной квартире. Большую часть детства я прожила на улице Халтурина в великолепном доме с грациями, в котором сейчас располагается часть факультетов Института культуры. Сердце города, где помпезность империи сосуществовала с революцией. А улицы Перовской, Желябова соседствовали с Зимним и Михайловским дворцами.

— Саша, в юности ты даже не думала об актерской карьере и после школы поступила в медицинский. Что не сложилось?

— Мама очень хотела, чтобы я стала стоматологом. Эта профессия если и не дает пожизненной гарантии благосостояния, то хотя бы позволяет прогнозировать свое будущее… В общем, мама так меня подготовила, что я считала медицинский собственным выбором. К тому же во время школьной практики я работала санитаркой — мыла полы, ухаживала за больными. Мне кажется, любой молодой человек должен пройти через тяжелый труд — это помогает многое понять.

— Например?

— Одно время я работала в лаборатории по забору крови, ходила по палатам. И вот лежал там человек, угощал меня карамельками, разговаривал со мной о родной Сибири, шутил. Но однажды мне сказали, что приходить к нему больше не надо. Выписался, решила я. А он не выписался — его не стало… Эта смерть чужого, казалось бы, человека потрясла меня, заставила задуматься о хрупкости человеческой жизни.

— Когда ты поняла, что медицина — это не твое?

— Я чувствовала, что занимаюсь не своим делом. Однажды на улице ко мне подошел человек: «Девушка, можно вас пригласить на пробы?» Я напряглась: мало ли куда зовет незнакомый дядька… Но любопытство пересилило, и я пришла на «Ленфильм». В то время Виктор Аристов начал снимать картину «Дожди в океане». Помню, он попросил назвать последнее событие, которое меня потрясло. Я честно ответила: отъезд в Израиль моего любимого Михаила Козакова (смеется). Аристов деликатно предложил: «Давайте напишем ему письмо».

Иронии я тогда не поняла: «Наверное, ему не нужно наше письмо, он принял решение…» Мы поговорили, меня стали фотографировать, и тут я увидела популярную в то время певицу Наташу Пушкову, которая на вопрос режиссера, какие ей снятся сны, ответила: только эротические! Это был нокаут: «Ее и возьмут. Настоящая актриса, не то что я — несу ерунду!» А потом мне дали сценарий. В нем было прекрасно все: корабль, любовь, девушка, стоящая на палубе с сигаретой в мундштуке…

— И главный герой…

— Его сыграл второй режиссер картины Сергей Ражук, готовивший со мной сцену для проб. «Ленфильм», скамейка, на которой мы произносили трепетные слова любви, — все это привело меня в состояние эмоционального возбуждения. Даже Ражук заметил: «Почитали, и ты даже что-то почувствовала…» В общем, меня не взяли, но я поняла, чем хочу заниматься. А дальше началась борьба (смеется). В мединституте я взяла академический отпуск, чтобы не разбивать мамино сердце, выслушала все, что думает она, мои родственники, знакомые, соседи. Но не сломалась.

— В театральный поступила легко?

— Я проходила и в Питере у Владимирова, и в Москве у Фоменко. А вот в Школе-студии МХАТ Авангард Леонтьев смотрел на меня как на недоразумение. В его взгляде читалось, что я тут в принципе быть не должна. Это, конечно, не прибавляло оптимизма. Но я хотела во ВГИК. В школе просто зачитывалась книгами Майи Туровской и Зары Абдуллаевой. Каким счастьем было пройти по коридорам и аудиториям знаменитого института! А какие там ходили студентки и абитуриентки! Я, конечно, тоже была хороша, но не настолько (смеется).

— Можно было нарядиться, завить локоны…

— А я и спала на бигуди! Но одевалась сдержанно, в петербургском стиле: строгая блузка, прямая юбка. До эротического сна мне было далеко… Но поступить это не помешало. До сих пор помню, как к толпе абитуриентов вышла дама и начала зачитывать «приговор». Когда в первой десятке моей фамилии не оказалось, я в ужасе крикнула: «А остальные свободны?» — «Никто не расходится!» — отрезала дама. Оказывается, она назвала платников, а бюджет оставила на десерт. Я оказалась в числе пяти поступивших девушек…

— Вернемся в сегодняшний день. Мы уже выяснили, что ты любишь и умеешь готовить. А что удается лучше всего?

— Мама научила меня готовить супы — кубанский, летний, украинский борщ, зеленые, суточные, крапивные, кислые щи, с потрошками. Я вообще считаю, что первым блюдом можно накормить всю семью… Люблю возиться с рыбой и мясом. Не жалую приправы — хорошие продукты не нуждаются в дополнительном привкусе. А мои коронные шарлотку и сметанник любят все гости.

— Дочка помогает?

— Это ее любимое занятие. Она виртуозно жарит блины, лихо замешивает тесто для печенья, справляется с котлетами… Я приучаю ее к домашнему труду. Конечно, при наличии посудомоечной машины ребенку трудно объяснить, зачем нужно мыть тарелки руками, но я стараюсь (улыбается).

— Не могу не отметить, что ты прекрасно выглядишь. Раскроешь секрет?

— Не поверишь, я даже не высыпаюсь (смеется). Возможно, дело в генетике и в креме «Морковный» за 40 рублей. Я не верю в волшебные свойства дорогих средств. А вообще, интересные люди и любимое дело освобождают от страхов, связанных с возрастом (улыбается).

2019

Поделитесь статьей в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ семнадцать = двадцать пять